![Елена висенс - неизвестная правда об испанских детях в ссср. Дети испанской войны в ссср Испанцы в ссср](/wp-content/uploads/2024/pic_066d44c6313b7574cbd9ad831a1cb4e2.jpg)
Во время гражданской войны в Испании (1936-1939 гг.) тысячи детей были вынуждены покинуть страну. Они нашли убежище во Франции, Британии, Бельгии, Швейцарии, Дании, а также Советском Союзе.
Приезд маленьких басков и астурийцев в СССР в конце 30-х годов был ярким пропагандисткам шагом советского правительства. Испанская тема в те годы была необычайно популярна. Центральные газеты регулярно освещали военную хронику Гражданской войны на Пиренеях, поэтому приезд маленьких басков и астурийцев вызвал небывалый интерес в советском обществе.
Эвакуация детей из охваченной войной страны в СССР началась весной 1937 года. Уже 30 марта пионерский лагерь «Артек» встречал ребят из Малаги, Валенсии, Мадрида в количестве 72 человек (53 мальчика и 19 девочек). Эта поездка была согласована с Министерством здравоохранения и социального обеспечения Испании, а вместе с детьми приехали и испанские учителя. Прямо в «Артеке» вскоре по прибытии возобновились школьные занятия .Из Испании доставлены в Артек необходимые учебники и детская литература. Лагерь прикрепил к испанским детям своих лучших вожатых - Колю Кротова, Леву Ольховского и других.
Однако наибольший ажиотаж в СССР вызвала вторая экспедиция испанских детей, которая широко освещалась в советской прессе. 22 июня французский теплоход «Сантай» доставил еще 1505 детей из Страны Басков. Корреспонденты газет пытались описать происходящее как можно в более ярких красках. Вот как описывает газета «Правда» прибытие парохода «Сантай» в Кронштадт: «Во всю длину огромного парохода - от носовой его части до кормы - виднелись детские головки. Дети размахивали ручонками, поднимали сжатые кулачки. Красные флажки мелькали в их руках.
На следующий день их ждала еще более восторженная встреча. Поприветствовать «детей героического испанского народа», борющегося с фашизмом, собралась целая толпа советских граждан, по воспоминаниям маленькой пассажирки теплохода Виртудес Мартинес, милиционеры, одетые в парадную белую форму еле сдерживали натиск людей. Многие взяли с собой и приветливо махали руками с куклами и игрушками, которые принесли с собой в подарок.
Мануэль Арсе в своей книге «Воспоминания о России» так описал свою встречу советской землей: «В Ленинграде на пристани нас встречала огромная толпа, все нас приветствовали, махали руками, пытались обнять, что-то кричали. Нас отвели в большой дом, где нас искупали, провели санитарный осмотр, затем одели в новую одежду (мальчиков одели в матросские формы) и устроили нам настоящий банкет, где на столах, помимо прочего, была черная икра, которую мы видели в первый раз и которая, кстати, нам не понравилась» .
В Ленинграде испанским детям устроили торжественную встречу во Дворце пионеров. И снова их приезд вызвал огромный интерес. Вокруг Дворца пионеров собрались огромные толпы ленинградцев. Советские пионеры подарили своим гостям галстуки, значки, шоколад, конфеты. Программу продолжил праздничный концерт - веселие, как писали газеты, продолжалось до позднего вечера .
Буквально с первых дней после прибытия детей небольшими партиями стали отправлять в лагеря на отдых - в пионерские лагеря и санатории Крыма и Азова.
Репортажи о первых днях пребывания испанских детей в СССР появлялись в газетах регулярно. Корреспонденты в самых восторженных тонах писали о том, как тепло их встретили на советской земле, в каких прекрасных условиях они проводят свой досуг. Так, газета «Правда» сообщала, что группу детей планируется разместить в санатории имени Октябрьской революции под Одессой. «Санаторий находится в 15 километрах от города в прекрасном зеленом парке, у моря. Кругом зеленеющие поля, сады, виноградники. Для баскских детей приготовлены два капитально отремонтированных здания». Не забывали упомянуть и о том, еще на пути из Ленинграда в Одессу маленьких гостей тепло приветствовали железнодорожники всех станций, где останавливался поезд, а на самом вокзале басков, вырвавшихся из пекла войны, встретила «жизнерадостная советская детвора».
Корреспонденты писали и о родителях детей, воюющих с фашизмом, и самих детях, и о том, что им пришлось испытать на родине. Так, маленький Фидель Эрреро, «вытащил из кармана несколько пуль и осколков снарядов, подобранных им возле своего дома». Много ужасов пережила и 12-летняя Чарито Лоренция. «На ее глазах фашисты убили ее отца - горяка из Астурии. Находясь в фашистском тылу, Чарито решила бежать к республиканцам. Она пробралась через фронт Бильбао ».
Многие советские люди были искренны в выражении своей солидарности к испанскому народу и не могли не сочувствовать маленьким беженцам. В Государственные инстанции поступали заявления от желающих взять в семью испанского ребенка. Так, один из «детей войны» Вирхилио де Лос Льянос Мас много лет спустя узнал, что семья его русской жены еще в 1937 году предприняла шаги необходимые для усыновления, однако в просьбе было отказано. «Родителям Инны, как и другим, сообщалось, что этих детей хотят спасти от тягот войны; как только в Испании наступит мир, они вернутся для родину для воссоединения с родителями и братьями-сестрами» .
Советское руководство не пошло по пути других западноевропейских стран, приютивших у себя малолетних испанских эмигрантов, где дети в основном распределялись по семьям. Вместо этого, в СССР в 1937-1939гг. была создана сеть специальных детских домов, в которых они жили и учились.
«Надо сказать, что когда мы, испанские дети-республиканцы, прибыли в Советский Союз, сотни советских семей хотели нас усыновить. Однако, советские власти, отвечавшие за нас, приняли решение держать нас вместе, чтобы мы не забыли свой язык, свое происхождение, чтобы мы не утратили свои испанские имена и фамилии, одним словом, чтобы мы оставались испанцами.» .
В России детские дома в основном находились под Москвой, в Ленинграде, на Украине - в Одессе, Харькове, Евпатории, Херсоне, Киеве. Вся работа по размещению, хозяйственно-административному обслуживанию, воспитанию детей специальным постановлением СНК СССР от 16 сентября 1937г. была возложена на Наркомпрос РСФСР и Наркомпрос УССР под личную ответственность наркомов. При Наркомпросе РСФСР еще в ноябре 1937 года была создана группа по руководству административно-хозяйственной и учебно-воспитательной работой детских домов для испанских детей. Позже эта группа была преобразована в специальный отдел.
Детские дома для испанских детей создавались на базе комфортабельных санаториев и домов отдыха. Образовательный процесс в испанских был организован с учетом этнической и культурной принадлежностью учащихся, в каждом детском доме работали испанские педагоги и воспитатели, предметы проводились на родном для ребят языке. Специально для испанских детей в 1940 году были изданы учебники по географии и истории Испании, а также другим дисциплинам.
Как отмечает испанский историк Иммакулада Коломина Лимонеро, элементом гораздо более важным, чем образование, в советской идеологической системе было понятие «воспитания в коммунистическом духе».Руководителям детских домов было предложено подбирать на работу коммунистов и комсомольцев из педучилищ и вузов, а также лучших пионервожатых страны.
Детские дома снабжались бюллетенями о положении в Испании, газетами, был разработан цикл лекций для воспитанников, с целью помочь преодолеть религиозные, анархистские и другие пережитки, имеющиеся среди части этих детей и молодежи.
Интерес к испанским детям в предвоенном советском обществе по-прежнему оставался высоким. Детские дома часто посещали почетные гости - и русские, и испанцы. Например, детский дом №1 приезжали пламенная Пассионария - Долорес Ибаррури, а также генеральный секретарь Компартии Испании Хосе Диас, который подарил детдому библиотеку классической литературы, которая, однако же, практически вся погибла при эвакуации. А дети из Обнинского детдома №5 надолго запомнили 12 июня 1938 года, когда к ним гости на самолете, раскрашенного под крокодила, прилетели летчицы М. Раскова и В. Гризодубова. В память об этом событии были напечатаны 500 открыток с изображением Испанского детского дома, детей и летчиц.
В заключение можно отметить, что испанских детей в СССР встретили как настоящих героев гражданской войны на Пиренеях. На протяжении лета 1937 года репортажи о баскских детях появлялись на страницах «Правды» с завидной регулярностью, а интерес к ним был многократно усилен пропагандой. Однако желание отдельных граждан принять детей в семьи не поощрялось властями. Вместо этого испанские дети, помещенные в специально созданные для них детские дома, оказались в советском обществе в определенной изоляции. Вокруг них сформировалась так называемая буферная среда, которая с одной стороны способствовала формированию национальной идентичности воспитанников, с другой стороны - подчинялась нормам и правилам советской идеологической системы.
Примечания
Что бы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться или войти на сайт
Выставка «Дети безоблачного неба», посвященная драматическим судьбам испанских детей, которым пришлось покинуть родину из-за гражданской войны 80 лет назад. Их фотографии и воспоминания были подготовлены проектом «Маленькие истории» Андрея Кирпичникова, создателем и вдохновителем выставки. «Лента.ру» вспоминает события того времени.
«Над всей Испанией безоблачное небо» - считается, что именно с этой фразы, переданной радио анклава Сеута, начался мятеж военных против избранного республиканского правительства страны. О том, действительно ли это так, историки спорят. Однако факт остается фактом: вечером 17 июля 1936 года состоялся путч, который привел к гражданской войне, продолжавшейся до 1939 года, и установлению диктатуры генерала Франсиско Франко.
Предпосылок для этого было много, но основная заключалась в том, что армия, возглавляемая консервативной военной аристократией, по большей части не поддерживала республиканское правительство, пришедшее к власти после падения монархии и состоявшее из представителей либеральных и левых сил. Парламентские выборы 1936 года, на которых с минимальным перевесом голосов победил блок левых партий «Народный фронт», еще более усугубили положение дел.
Под влиянием парламента правительство осуществляло радикальные меры, в основном касающиеся ускорения перераспределения земли, излишки которой экспроприировали у крупных помещиков. Впрочем, многие крестьяне так и не дождались своей доли, в результате чего в стране резко выросло число попыток стихийного захвата земельных наделов. Не лучше ситуация обстояла и с рабочим классом - в условиях экономического кризиса ширилось стачечное движение.
К подготовке мятежа военные приступили сразу после победы «Народного фронта», признав, что левые угрожают будущему страны. Несмотря на первоначальные успехи бунтовщиков, в результате путча им удалось взять под контроль лишь некоторые регионы страны. Началась долгая кровопролитная гражданская война. Республиканцы и лояльные им силы заручились поддержкой СССР, а восставшие военные, во главе которых в сентябре 1936 года встал генерал Франсиско Франко, - Италии и Германии.
Одна из областей, потерпевшей наибольшие разорения и разрушения, - Страна Басков, промышленный регион, за который ожесточенно боролись силы франкистов и республиканцев. Печально знаменит город Герника, практически полностью разрушенный под бомбами немецкого «Легиона Кондор». Бомбардировкам подвергались Мадрид и Барселона, в результате военных действий массово гибли мирные жители.
Испанцы старались спасти если не себя, то хотя бы своих детей. Большую часть беженцев принимали Франция, Бельгия, Великобритания, Голландия и Мексика. Корабли с маленькими испанцами направлялись и к советским берегам. Всего в СССР за годы гражданской войны в Испании было вывезено примерно 3,5 тысячи детей - многие из них были из Страны Басков.
Если в других странах их в основном забирали в приемные семьи, в Советском Союзе испанские ребята попадали в детские дома. Их образованием и воспитанием занимались как взрослые испанцы, так и советские специалисты.
Расселяли испанцев не по обычным детским домам - для них создали так называемые детские дома особого назначения, 10 из которых находились на территории РСФСР, 5 - на Украине. Воспитанникам этих заведений повезло: до войны на их содержание государство выделяла норму, в 2,5-3 раза превышающую норму обычного советского детдомовца. Детей вывозили на юг в пионерлагеря, и прежде всего - в «Артек».
Не стоит, впрочем, думать, что жизнь испанских детей в СССР была безоблачной. Им преподавали основы советской идеологии, советского строя, рассказывали о задачах Коммунистической партии. Результаты этой работы достаточно наглядны: дети писали письма в прессу с рассказами о том, как плохо им жилось на родине, как хорошо в СССР, и прославляли Иосифа Сталина.
В 1939 году гражданская война в Испании закончилась победой бывших мятежников и установлением диктатуры Франсиско Франко, продлившейся до середины 70-х годов прошлого века. Но беженцам не позволили уехать на родину. Согласно официальной позиции советской стороны, СССР не отправлял детей обратно, поскольку там их ждут репрессии. Неизвестно, как бы сложилась их судьба в Испании, но репрессий долго ждать не пришлось. Хотя детей не трогали, многие испанские воспитатели были объявлены опасными для общества троцкистами и арестованы.
Во время Второй мировой войны тех, кто достиг призывного возраста, отправляли на фронт. Объясняли это тем, что в военное время они все равно станут морально разложившимися беспризорниками, а армия сделает из них людей. Многие не дожили до обещанного превращения в настоящих мужчин - всего на войне погибли 422 молодых испанца, половина на поле боя, половина - от болезней и голода.
Тех, кто не смог пойти в армию, эвакуировали на Урал, в Сибирь и Среднюю Азию. Там они терпели те же лишения, что и их советские сверстники - жили в неотапливаемых зданиях и недоедали. Многие из них погибли.
Право вернуться на родину оставшиеся в живых получили в 1956-1957 годах, уже после смерти Сталина. Из 3,5 тысячи это сделали только 1500 человек. Было много и тех, кто осел в СССР, обзавелся семьями и не пожелал возвращаться в Испанию. Вторая волна репатриации пришлась уже на 70-80-е годы XX века, когда умер Франко.
Сейчас в России осталось не более 100 человек из тех 3,5 тысячи, которые уехали в Советский Союз, спасаясь от гражданской войны. Самые молодые из них уже разменяли восьмой десяток, и их число год от года сокращается. Иногда эти старики встречаются в Испанском центре в Москве (до 1965 года в этом здании располагалось представительство Коммунистической партии Испании).
Шапочка - «испанка». Испанские дети в СССР
Шапочки испанки
Братья. Вадим и Геннадий Наместниковы 1936 год
В моде были шапочки «испанки» (в Испании шла гражданская война, а поскольку наша страна поддерживала компартию Испании, в Москву приехало много испанских беженцев, спровоцировавших моду на испанскую одежду). Вадим закончил МГИМО, почти всю жизнь проработал в цветной металлургии. Геннадий долгое время работал в типографии, где печатались художественные альбомы, был очень ценным специалистом в своем деле.
17 июля 1936 началась гражданская война в Испании. С одной стороны – законно избранное правительство, республиканцы; с другой – мятежный генерал Франко, которого поддержала практически вся армия. Республику защищали немногочисленные воинские части, оставшиеся верными правительству, плохо вооруженные отряды рабочих и народной милиции. Франко поддерживали фашистские режимы Италии и Германии регулярными войсками; республиканцев – Советский Союз оружием и гражданскими и военными советниками, а также добровольцы из разных стран. Активно поддержали республиканцев евреи независимо от их политических симпатий. На фронтах гражданской войны в Испании они сражались с фашизмом. Многие военные советники и «добровольцы» – евреи из России. Судьба большинства из них сложилась трагически.
Каждый вечер папа читал фронтовые сводки из Испании, статьи Михаила Кольцова. В кинотеатрах перед художественным фильмом обязательно показывали журнал-кинохронику Романа Кармена из-под сражающегося Мадрида. Стало обычным при встрече вместо «Здравствуйте» поднимать руку вверх кулаком и приветствовать: «Но пасаран!» («Не пройдут»!). Мама сшила мне синюю шапочку с кисточкой впереди. Шапочка называлась «испанкой». Испанка стала самым распространённым головным убором молодёжи.
В Батуми приехали испанские дети. Они выступали в школах и клубах города. Пели испанские песни, танцевали. Вместе со зрителями кричали: «Но пасаран!». За забором строящегося театра на улице Руставели возвели баррикаду. Испанские дети разыгрывали бой между мятежниками и республиканцами. Я наблюдал за «боем» из окна бабушкиной комнаты. Испанцы-«республиканцы» с криками: «Но пасаран!» пытались захватить баррикаду. Испанцы, защитники баррикады тоже кричали: «Но пасаран!» и не хотели покидать своей позиции. Через некоторое время «в бой» вмешались взрослые воспитатели, «республиканцы» и «мятежники» поменялись местами. Опять все кричали: «Но пасаран!». Опять был «жестокий бой» за баррикаду. Никто не хотел уступать. Я тоже изо всех сил кричал: «Но пасаран!», высовывался из окна, топал ногами. Одной рукой я держался за подоконник, другой – за толстый ствол виноградного дерева, который проходил у стенки под бабушкиным окном. Я всё больше и больше высовывался из окна, чтобы лучше видеть бой. В какой-то момент виноградная ветка под моим весом стала медленно отходить от стенки дома, ноги оторвались от пола, рука – от подоконника и я с ужасом понял, что вываливаюсь из окна. Ещё немного и я полетел бы вниз со второго этажа. Спасла меня бабушка: одной рукой она втащила меня в комнату, другой я получил удар по мягкому месту. Это место у меня горело несколько дней. Бабушке стало плохо, очень плохо. Поднялось высокое давление. Несколько дней она пролежала в кровати. Я стоял, прислонившись к бабушкиной кровати, сидеть не мог, несмотря на её просьбы, и плача просил не умирать. Я обещал, что больше не буду даже подходить к окну. Бабушка обещала не умирать.
До войны орденоносцев было мало. Когда на улице появлялся военный с орденом, милиционеры отдавали честь, мальчишки провожали его восторженными взглядами, бежали за ним. Такого человека называли не просто по имени, а прибавляли обязательно, слово «орденоносец». Например: «орденоносец Иванов».
Где бы ни появлялись испанские дети, их окружала толпа взрослых и детей. Всегда задавали им много вопросов.
В один из выходных дней мы с папой на бульваре встретили группу испанских детей. С ними мужчина, на его френче орден Красного Знамени. Испанцы окружены толпой взрослых и детей. Дети убеждены: «Орден получен в Испании ». Рядом с орденоносцем суетится мужчина. Папа сказал: «Специально сопровождающий».
Дети пытаются потрогать руками орден, взрослые засыпают мужчину вопросами. Мужчина-орденоносец отвечает на ломанном русском языке, вставляя незнакомые слова. Он явно стесняется своего плохого русского языка, долго подбирает слова, его не понимают. Сопровождающий не может помочь, он не знает испанский язык. Мы постояли около испанцев несколько минут. Сопровождающий испанцев мужчина (он сказал, что из Москвы, обеспечивает быт гостей и помогает им общаться с советскими людьми) спросил, не знает ли кто-нибудь еврейский язык. Конечно, он имел в виду идиш. Папа задал орденоносцу какой-то вопрос на еврейском языке, тот оживился. Взрослые спрашивали, папа переводил. Я не помню ни вопросов, ни ответов, помню только, что всем было интересно. Благодаря папе я стоял рядом с героем, даже держал его за руку, и очень гордился папой. Все папу благодарили, особенно сопровождающий. Испанец подарил папе испанский значок. На нём бойцы республиканской армии. В руках винтовки и гранаты. Когда мы отошли в сторону, нас догнал сопровождающий и забрал у папы значок. Сказал: «Не положено», чем очень меня разочаровал, а папа махнул рукой и рассмеялся: «Обойдёмся без значков. Не было бы неприятностей». Я так и не понял, почему должны быть неприятности. Вечером пришёл дядя Шика, позвали дядю Яшу. Мама молчала. Взрослые обсуждали папину встречу с испанцами. Несколько раз произносилось незнакомое: «контакты с иностранцем». Через несколько дней папу вызвали в НКВД, там был и московский сопровождающий. Папе задавали вопросы по поводу перевода с еврейского на грузинский и русский. Спросили, что он переводил, не сказал ли испанцу лишнее. Всё записывали. Листки с записями уносили. Долго не появлялись, папа решил, что куда-то звонили, начал волноваться. Ответами, по-видимому, где-то «там» были удовлетворены. Были довольны и батумские «начальники». Папу поблагодарили и, более того, вернули испанский значок.
Папе потом рассказывал его знакомый из местного НКВД, что у «сопровождающего» был неприятный разговор с Москвой из-за свободного общения испанца на еврейском языке. Всё закончилось благополучно. Высокие Батумские чины из НКВД устроили приём в честь испанцев в зале Дома Красной Армии. За столом поднимали тосты за дружбу с Республиканской Испанией, за великого вождя, за «Но пасаран». Папа помогал переводить с грузинского и русского на еврейский и с еврейского на грузинский и русский. «Чины» были довольны. Был доволен и «Испанец». Я был доволен больше всех: папе дали целую корзину сладостей, главное – конфеты в красивых, очень необычных фантиках, таких ни у кого не было. «Работе» сопровождающего дали высокую оценку и подарки: ему бурку, московскому начальству передали бочонок и бурдюк вина.
Фото из архива Бориса Соломина (Москва)
В детский сад иногда приходили военные. Их называли «наши шефы». Одного я хорошо запомнил, – дядю Моисея, с орденом Красного Знамени на гимнастёрке. Он много рассказывал о гражданской войне в Испании, и об испанских детях, героях войны, которые сражались с фашистами вместе с отцами. Дядя Моисей их называл «Молодыми бойцами Республики» и «Испанскими Гаврошами».
Молодой боец Республики. Фото Р. Кармена и Б. Макасеева
Мы ненавидели фашистов. Крепко сжимая в кулак поднятую вверх руку, приветствовали друг друга: «Но пасаран!». И клялись: «Но пасаран!». Это была самая главная клятва. Обмануть никак было нельзя. И мечтали защитить Испанию: «Но пасаран!».
Мы мечтали поехать добровольцами в Испанию и под пулями фашистов подносить патроны республиканцам. Ночью я вскакивал с кровати, кричал: «Но пасаран!», пугал родителей. Врач посоветовал взять меня на неделю из детского сада и несколько раз в день поить валерьянкой.
Через некоторое время наша детсадовская группа на бульваре встретила нескольких военных командиров. Среди них был дядя Моисей. Он был без ордена. Спросил его: «Почему?». Вместо ответа – приложил палец к губам, взял под руку нашу воспитательницу и предложил сфотографироваться. Папа на мой вопрос, почему дядя Моисей так странно себя повёл, сказал, что, вероятно, он нелегал из Испании и об этом должен молчать. Что такое «нелегал» я так и не понял. Но у меня появилась «Тайна».
Детский сад № 1. Ноябрь 1939 г. Слева направо.
Стоят на скамейке: 1,2 Маленькие девочка и мальчик – не известные, не из группы, 3. Инга
4 Абризе, 5. Эльвира Варшавская, 6. не известен, 7. Гарик Школьник, 8. Эдик,
9. Выглядывает из-за спины автор, 10. за автором стоит военный, он не известен.
Сидят на скамейке: 11 дядя Мойсей, на руках у него: 12. Нана Кущева-Макацария, 13. Ила, 14 Военный не известен, 15 Котик Шестопёров на руках у 14.,
16 Латавра Дейсадзе. Она на руках у Котика, 17 Наша воспитательница не известна.
Стоят над Ингой и Абризе 18 Военный не известен, 19 Лена Мамитова на руках у 18, 20 Военный не известен, 21 Дима Забелин на плечах у 20, 22. Лампико Канониди,
23 Миша Юткевич, 24. Олег Шкала, 25 не известен, 26 не известен, 27 Майя
28 не известен, 29 Военный не известен с маленьким мальчиком, 30 Лёня Казаченко
Любимыми стихотворениями-песнями стали «Гренада» и «Каховка» Михаила Светлова. Их знали почти все в нашем детском саду.
«Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать...» (это из «Гренады»).
Мы были уверены, что тоже, покинув свой дом, пойдём отвоёвывать землю у богатых, чтобы отдать её бедным крестьянам в Испании. Переживали: родились поздно: революция совершилась без нас, гражданская война – без нас.
Но мы были готовы, всегда готовы, воевать за бедных и
«…наш бронепоезд
Стоит на запасном пути…». (Это из «Каховки»).
Мамина артель была «завалена» заказами на шапочки-испанки. Работали по полторы-две смены. Мама приходила усталая, но довольная: работали сверхурочно, план перевыполнили, обещали премию. Об этой ударной работе артели писали все местные газеты, правда, имен не называли. Было собрание. Представители власти благодарили за ударный труд. Многие не обратили внимания на то, что на собрании коллектива говорили о скрытых возможностях (скрываемых резервах. Кем?), сдерживаемой (намеренно, сознательно, преступно. Кем?) инициативы. Председательница артели нервничала. По предложению кого-то из «трудящихся», поступившему в президиум собрания (имя инициатора не было названо), все заработанные сверх плана деньги, по «инициативе абсолютно всех трудящихся», так записано в протоколе, были переданы для помощи республиканской Испании. Испании конечно сочувствовали все. Вслух никто не возражал, тем более после собрания. Другим результатом ударной работы стало увеличение плана и снижение зарплаты. На работе все поддерживали увеличение плана или молчали. У нас дома (думаю, и не только у нас) – родственники обсуждали и осуждали. А я тихо сидел за столом и запоминал незнакомые слова («скрываемые резервы», «преступно сдерживали», «инициатива», «расценки», «перевыполнение плана» и др.). Обычно, когда родственники расходились по домам, я ложился спать, а папа или мама садились около меня и читали детские рассказы и стихи: А. Чехова, Л. Толстого, С. Маршака и др. Меня же интересовали новые незнакомые слова, которые я запоминал, слушая разговоры взрослых. Я спрашивал о значении этих слов, папа интересовался, откуда они стали мне известны, просил нигде не употреблять их. Бабушка пугалась, но всем говорила, что я развит не по годам, папа возражал: дело не в развитии – просто ребёнку нельзя слушать разговоры взрослых. Это может привести к неприятностям. Бабушка не соглашалась: «Развит не по годам. Любознателен». «Любопытен, – возражал папа...
Я очень гордился своей мамой. Нам рассказывали об Алексее Стаханове, Марии Демченко, которые в десятки раз перевыполнили план, а я, всех перебивая, говорил, что моя мама как и Стаханов перевыполнила план по шапочкам-испанкам, но о ней почему-то не написали в газете. О «снижении расценок» за испанки, о которых говорили у нас дома, я молчал.
23 июня 1937 г. в СССР прибыл пароход «Сантай» с группой испанских детей
из семей республиканцев, которых вывезли из страны во время Гражданской войны. Всего в разные страны из Испании тогда отправили 32 тысячи детей, из них 3,5 тысячи – в СССР. После окончания войны в 1939 г. все другие страны вернули их на родину, но тех, кто находился в Союзе, не выпускали до 1950-х гг. Почему испанских детей удерживали в СССР и как им жилось на чужой земле?
Россия отмечает сегодня 65-ю годовщину победы в Великой Отечественной войне, как называют здесь Вторую мировую войну. На Красной площади будут присутствовать иностранные ветераны, которые сражались против Гитлера, но не будет испанцев, воевавших за СССР в качестве лётчиков, солдат, партизан, подпольщиков. Последний представитель категории этих мужественных людей, проживавших в России, Анхель Грандаль-(Корраль Ángel Grandal-Corral), скончался 25 марта этого года в подмосковном Подольске в возрасте 83 лет.
Этот коренастый моряк, уроженец города металлургов Баракальдо (Страна Басков), когда-то служивший на эсминце «Чуррука» (Churruca), а затем был командиром отдельного отряда особого назначения советских органов государственной безопасности, действовавшего в тылу у гитлеровских войск. «Анхель всегда был разведчиком и не рассказывал о своих подвигах», отмечают знакомые немногословного баска, которому приписываются блестяще выполненные разведывательно-диверсионные акты.
В декабре прошлого года в Мадриде умер Хосе Мария Браво (José María Bravo), окончивший лётное училище в СССР, а в 1943 году в качестве командира эскадрильи истребителей ПВО обеспечивал воздушное прикрытие перелета Иосифа Сталина на Тегеранскую конференцию. Он родился в 1917 году и был награждён Медалью за Отвагу, орденами Великой Отечественной войны и Красной Звезды. Браво возглавлял ассоциацию «Ветераны», способствовавшую развитию экономических связей Испании со странами СНГ.
Несколько «детей войны», проживающие в России и на Украине, поделились своими впечатлениями с газетой El País накануне годовщины победы. В 1937 году они прибыли на корабле в Ленинград, где их разместили в детском доме. В их памяти слились две войны: падающие зажигательные бомбы, постоянный голод, бесконечные переезды на корабле или поезде, братья, сёстры и друзья, погибшие от тифа, туберкулёза, голода или потерявшиеся.
85-летняя Мерседес Кото (Mercedes Coto) - блокадница. Вместе с 81-летней сестрой Хоакиной они вспоминают своего брата Маноло, недавно скончавшегося. Родом они из небольшой астурийской деревушки. В СССР их разлучили. Мерседес жила в ленинградском детдоме и в госпитале помогала оперировать раненых на фронте. Она вспоминает горы трупов на схваченной льдом Неве и своего друга Сальвадора Пуэнте (Salvador Puente), умершего от голода. В 1943 году блокада была прорвана, и её отправили на Кавказ, где немецкая армия захватила группу испанских детей (впоследствии их репатриировали в Испанию из Германии). По горам она добралась до Сухуми, где была задержана советскими властями из-за отсутствия документов. Её выпустили на свободу после того, как дети, захваченные немецкими войсками, рассказали свою историю на одной немецкой радиостанции. Из Баку на корабле она перебралась через Каспийское море, а затем зайцем на поездах через бескрайние степи прибыла в Самарканд. В уральском городе Миассе танцевала испанские танцы, средства от которых шли в Фонд Обороны СССР.
«За тобой пойдём мы, Сталин, по начертанному Лениным пути…». Сёстры Кото напевают первую строку песни, написанной испанскими детьми Хулио Гарсией (Julio García) и Анхелем Мадерой (Ángel Madera). Сталин наградил их за это часами. «Эту песню распевали во всех советских детских домах, где были испанские дети», говорит Хоакина. Мадера погиб на Ленинградском фронте.
В эвакуации Мерседес почувствовала и человеческую заботу (в Самарканде ей не дала погибнуть от дизентерии тётя Маша), и желание нажиться на чужой беде (жительница одной из кавказских деревень потребовала её халат за тарелку супа). После войны Мерседес работала на заводе в Москве. За свой статус блокадницы, признанный за ней недавно, она получает, помимо испанской, также и российскую пенсию в размере 25 000 рублей (650 евро). Хоакина преподавала французский язык в горном селении Дагестана, где перемещалась на ослике, а затем работала на московском радио. Судьба разбросала детей. Их направляли в те места, из которых по приказу Сталина были депортированы другие народности из-за опасений, что они могут поддержать врага. Вот так они оказались в Автономной Республике Немцев Поволжья, откуда было депортировано 367000 человек, и в Крыму, откуда в 1944 году были вывезены все татары.
Франсиско Мансилья (Francisco Mansilla), директор Испанского Центра в Москве, вспоминает о своём пребывании в Базеле, где они питались продуктами, оставленными немцами, включая вкусную печень трески, которую у них отобрал директор детдома.
В городе Изюм-2, в окрестностях Харькова, проживает 81-летняя Томаса Родригес (Tomasa Rodríguez), в детстве пережившая «холод, голод и нищету» в немецкой деревушке Куккус. Томаса - последняя испанка в Изюме-2, где проживали около 40 «детей войны», работавших на местной фабрике оптических изделий. У неё трое сыновей, один из которых работает в Барселоне. «Если бы не Испания, я бы не вытянула», говорит эта женщина, получающая от правительства Испании ежеквартальную пенсию в размере 1700 евро и ежемесячную украинскую пенсию 950 гривен (около 120 евро).
87-летняя Хосефина Итурран (Josefina Iturrarán), уроженка Страны Басков, рассказывает, что, когда разразилась война, пропали все воспитатели из того детдома в Одессе, где она находилась. Хосефина обвиняет руководство Коммунистической партии Испании в том, что «бросили нас и забыли о нас». Её эвакуировали в Среднюю Азии через Сибирь в вагоне-теплушке. Путешествие длиной в 38 дней завершилось в Самарканде, где уже заканчивалось железнодорожное полотно.
Антонио Эрранса (Antonio Herranz), которому сейчас 83 года, уроженца города Баракальдо (Baracaldo), отправили в Евпаторию (Крым), оттуда в Сталинград под немецкие бомбы, а затем по Волге до города Энгелс и в село Орловское, где он научился доить коров и обрабатывать землю. Эрранс вспоминает проигрыватель Афанасия Киселёва, который из преподавателя при советском посольстве в Париже стал директором детского дома и организатором сельскохозяйственных работ в Орловском на фермах, покинутых немцами. Подростки отправились на заводы, а Эрранс работал токарем в Маркс-Штадте, недалеко от Саратова. В 14-летнем возрасте он работал на заводе по производству оружия и питался один раз в день. В Испанском центре в Москве хранятся записи о судьбах людей -длинные и краткие -, по которым прошлись две войны. Есть здесь и записи о бойцах франкистской Голубой Дивизии, воевавшей на стороне гителеровской Германии, которые перешли на сторону Красной Армии и, после интернирования, иногда весьма продолжительного, остались в СССР, в основном в Тбилиси.
Испанцы в СССР
В годы Великой Отечественной Войны на стороне СССР сражалось около 800 испанцев. Согласно сведениями Испанского Центра в Москве, 151 из них пали в бою, 15 пропали без вести на фронтах. Если добавить к ним тех, кто погиб от последствий войны, то общее число погибших составит 420 человек.
После Гражданской войны в Испании (1936-1939) в СССР оказались 4299 испанцев: 157 лётчиков-курсантов, 67 моряков, 122 сопровождающих, 2895 детей, уехавших без родителей и 87, которые приехали с родителями, 27 были взяты в плен Красной Армией в Европе и 51 из состава Голубой Дивизии. Историк Андрей Елпатьевский считает, что с 20-х по 40-е годы в СССР эмигрировали 6402 испанцев (из них более 3000 детей). Из этого числа 278 гражданских лиц рассматривались как подозрительные элементы, включая тех, кто были задержаны в Европе. Военнопленных было от 452 до 484, в большинстве своём членов Голубой Дивизии. За различные преступления были осуждены 250 испанцев, включая 69 военнопленных и интернированных лиц. Наказаниям подверглись 155 воспитателей, в основном, за мелкие хищения. На кражи их толкал голод.
В 1985 году в СССР проживало около сотни бывших испанских бойцов. Четверть века спустя, все они умерли. К началу мая этого года, в России и на Украине оставалось, соответственно, 152 и 19 «детей войны». Фелипе Альварес (Felipe Álvarez), последний из бывших испанских бойцов, проживавший на Украине, скончался в 2008 году.